Месяц спустя нашла на сайте Вавилона фотоотчет о юбилейном вечере Норы Галь и вручении премии. На всех снимках - увлеченные, добрые лица - Эдварда Кузьмина - просто загляденье! Нашла там и себя - расплывшаяся ухмыляющаяся и при этом хитрая морда на весь объектив.
Смотрите, в общем:
http://www.vavilon.ru/noragal/noragalprize2012-pics.html
А под сурдинку решила выложить и свои фотографии с вечера. Некоторые уже видели их, но - еще хочется поделиться :) Уж очень дорог мне этот день.


Справа -актриса Евгения Афонская (МХАТ, мастерская Кирилла Серебренникова)

А это - интервью телеканалу "Культура", во время которого я снагличала невероятно, заявив, что у Норы Яковлевны любимыми были французы, а она переводила англичан и американцев, а у мои любимцы - голландцы, а перевожу... В общем, пусть Нора Яковлевна меня простит - зазналась немного. Но - один раз простительно, правда же?






Вот так же я, кстати, и защищалась...
Честно говоря, очень устала и вымоталась за эти месяцы. Но - это пройдет. А - столько всего хочется - и переводить, и устроиться здесь на работу, и чего-то добиться. Только всякий раз, когда берусь за что-нибудь, вдруг понимаю, как же мало я знаю, и снова и снова убеждаюсь, что жизнь меня мало чему учит, если вообще чему-нибудь. Нерадивая я ученица - все время граблями по лбу, причем одними и теми же. Наверное, так веселее... Не знаю. Вот смотрела на Эдварду и думала - сколько же мудрости в глазах этого человека! А я - что в семь, что в двадцать семь - запросы меняются, реакции остаются. Даже обидно. Зарекаюсь - вот уж в следующий раз... А потом, когда этот следующий раз приходит, все по новой, и так же, без изменений. Чем была, тем и осталась. Чертова стабильность - полное отсутствие оной. И это уже не исправить, это - сущность, плоть и кровь, или как его там... И - спасибо, что есть на свете люди, способные это вынести.

Ну-с, товарищи, сегодня в первый раз была на самой настоящей йоге. После того, как долго и громко орала: Не пойду! Не хочу! Не мое!
На самом деле, боялась, что тут же начнут пичкать философией, рассказывать, что живу не так и не для того, а вот если заведу ногу за ухо, и вдобавок откажусь от мяса, секса и выпивки, материальных желаний и еще чего-то там, вот тогда-то и будет мне счастье. Знаем, видали таких... И вообще, философия как статистика - веришь лишь той, которую сочинил сам.
Но философии не было - была классная растяжка, правильное дыхание и - наконец-то натруженная как следует спина. Ура! - сказала спина. Отвалите! - сказали плечи. Хотим еще! - сказало все остальное.
Что-то не так. Пробую столько всего - и все нравится... Ну что мне, разорваться, что ли?!

За ссылку спасибо xampa

Даже когда я, даст Бог, стану женой и мамой, не бывать мне домохозяйкой. Характер не тот. Увы.

Оригинал взят у ugolzreniia в "Контрольная прогулка". 13.05.12.

"А я все чаще замечаю..."(с), что журнал мой плавно превратился в святилище лытдыбра классического и самокопания глубокого. Не то, чтобы не случалось ничего интересного, наоборот, весь последний год я живу на таких скоростях, что иногда начинаю их бояться. Просто - что-то изменилось, ритм ли ускорился, порывы ли творческие иссякли, не знаю. Как бы то ни было, в датском королевстве ЕвгеньЛесанны если не Октябрьская революция, то Февральская уж точно.
Я себя вот на чем ловлю: мне совершенно плевать на формальности. Даже если потом эти формальности больно ударят по голове. Все окончится громким воем, жалобами в небесную канцелярию на нее же и - дальнейшим игнорированием установленных правил.
К примеру, страницы в диссертации нумеруются с третьей, в правом верхнем углу. Спасибо, что сказали. "Ты что, никогда диссертации не читала?". Читала, ей-Богу! Только вопросы вроде "так разве ты не видела, где страницы проставляются?!" не задавайте, пожалуйста! Не видела. Не смотрела. Не знаю. Я читала то, что там написано. Оформление: толстое, в твердом переплете. Иногда синее, иногда зеленое. В любом случае, внушительное. Толстое. Содержание - интересное/неинтересное, берущее за душу/не берущее за душу. Читать можно/читать нельзя. Все остальное - уже детали. Великие ученые, может быть, и великие - но если то, что они написали, нельзя объяснить простыми повествовательными предложениями, грош им цена. Не мной придумано.
При общем ботанизме (я очень многим кажусь именно такой) я практически никогда ничего не выучиваю. Высиженного задницей в моей жизни - раз-два и обчелся. Все остальное делается в последний момент, на скорую руку, не дочитывается, не до конца правится, но вручается с чувством удовлетворения. Иногда глубокого, иногда не очень, а в отдельных случаях, очень неглубокого.
Я "внутренний эмигрант" - затворник с тяжелым характером, любящий при этом импровизацию. Необходимость переигрывать что-либо в последний момент напрягает до ужаса, и, тем не менее, умение импровизировать, бросаться в другую степь не раз приходилось кстати.
Я - человек, сменивший ирландские танцы на стрип-пластику. Логику не ищите - ее нет. Собраться на занятие по пластике было очень трудно - до первого занятия. Там мне рассказали, что я не фея, а женщина. Со всеми вытекающими. Поверить не могла долго. И сейчас с трудом верю. Но, похоже, придется.
Я плохо принимаю незнакомых людей, если они не проявляют явного желания общаться со мной. Чтобы я подошла и сама заговорила, у меня должно быть либо очень хорошее настроение, либо крайняя необходимость. Знаю, что это несовременно, но перемены в сторону общительности даются мне с большим трудом. Жутко не люблю назойливых, и сама не хочу таковой казаться.
Сейчас в связи с будущим переездом появилось новое - я не хочу выглядеть назойливой понаехавшей. Уверена, что, пока я освоюсь с московскими формами "межличностной коммуникации", времени пройдет немало. Я не чувствую их до конца, а без этого не смогу общаться естественно. Что непременно повлечет за собой скованность и противность самой себе. А таких не любят.
Это все - сегодня, вчера и позавчера.
А до этого я целую неделю страшно собой гордилась.

С Праздником, господа трудящиеся! И чтобы сегодняшнее отлынивание от труда не стало преступлением, в выход на работу третьего - наказанием.
(ушла трудиться дальше).

Ну, что, товарищи, первая премия Норы Галь мне не досталась - ее получил человек, работающий со словом уже давно и действительно очень успешно.
Мне достался диплом, где красным по белому выведено мое имя, название рассказа старика Рушди и номинация "Короткий список 2012-го года".
А еще - со мной беседовала Эдварда Кузьмина (сама Кузьмина!). Она же и произнесла эти два загадочных слова - "ритмическая проза". И вот этой самой ритмической прозой мне теперь надлежит озаботиться.
Как же я рада! И этому короткому списку, и общению со знающими и любящими свое дело людьми, и тому, что есть куда расти и чем заниматься, и, главное, тому, что плоды чудаческого писания в стол ("что ты делаешь? зачем это нужно?") все-таки оценены и признаны.
И - кажется, наконец-то я поняла, что это - мое.
А ритмическую прозу я осилю. Обязательно. Выбора нет. Сама дочь самой Норы Галь сказала.
P.S. А началось все это в ноябре 2008-го года, со случайно купленной в "Москве" на Тверской книги "Слово живое и мертвое". Купила ее и стала читать. Похоже, тогда-то и явилась мне Нора Галь и тихонечко так, осторожно повела. И вот привела. И, даст Бог, поведет дальше.

В МакДаке на Театральной оказалось только одно свободное место - между не в меру говорливым мужчиной с коробкой макнаггетсов и женщиной с мороженым, похожей на рыбу не только загадочной молчаливостью, но и вообще внешним видом. Смотрела на них и хотела предложить обменяться речевыми аппаратами.
Вообще же, возможность остаться при желании незамеченной среди множества жующего народа и в охотку понаблюдать мимику, движения, послушать голоса - МакДональдс можно любить уже за это. Ну, и писча у них - синтетически-вкусная. После часа у ученого секретаря - сойдет.